Операции по пересадке органов: история и современность

Исторический экскурс

Пересадка органов – суперсложная операция. Для того, чтобы она стала возможной в принципе, человечеству пришлось изобрести аппараты искусственного кровообращения и узнать очень многое о собственном организме. Первой успешной трансплантацией считается эксперимент, проведенный Эммерихом Ульманом, хирургом из Венгрии. В 1902 году он пересадил почку собаки на ее же шею – и она работала, что врач и продемонстрировал во время публичного доклада. Однако принципы обращения с органами, предназначенными для трансплантации, еще только предстояло выработать, чем больше десяти лет занимался Алексис Каррель. Он разработал методику их консервации почки, технику наложения сосудистого шва – и был за это в 1912 удостоен Нобелевской премии.

Используя наработки Карреля, в 1906 Матье Жабулей сделал попытку пересадки почки двум пациенткам. Одной достался свиной орган, другой – козий. К сожалению, обе женщины умерли. Другие хирурги тоже пытались трансплантировать людям почки животных. Донорами чаще всего выступали обезьяны и свиньи. Ни одна попытка успехом не увенчалась.

Пересадить орган от человека к человеку первым попытался харьковский хирург Юрий Вороной в апреле 1933 года. В больницу была доставлена умирающая от отравления ртутью молодая женщина. Врач использовал почку 60-летнего мужского трупа и трансплантировал ее в бедро девушки. Предполагалось, что это будет временная мера; состояние пациентки улучшилось, но через два дня она все же умерла – тогда еще не знали о пагубном влиянии длительной тепловой ишемии на донорский орган.

Кстати, рассматривать идею донорства живого человека Вороной отказывался. Он считал неэтичным делать инвалидом здорового человека.

Попытки трансплантации неоднократно делались по всей Европе. Однако все они были провальными, либо из-за ошибок в хранении органов, либо вследствие послеоперационных осложнений.

Первая успешная трансплантация была проведена бригадой Джозефа Мюррея в 1954. В клинику доставили Ричарда Херрика, страдавшего почечной недостаточностью. У больного был брат-близнец Рональд, согласившийся отдать Ричарду свою почку. Оперированный Херик прожил после пересадки 9 лет и умер от рецидива, а донор дожил до глубокой старости, скончавшись в 2010 году.

От посмертного донора, не являющегося родственником, успешную пересадку провели в 1959; для предотвращения отторжения органа использовалось облучение всего тела оперируемого. Параллельно велись поиски медикаментов, позволяющих использовать биоматериал не родственных доноров. Первый прототип был создан в 1980 и стал настоящим прорывом в трансплантологии.

Современные реалии

С эксперимента, проведенного Вороным, прошло 85 лет. К сожалению, трансплантология в Украине сейчас находится на неудовлетворительном уровне. Центры по пересадке органов у нас есть – в Днепре, Киеве, Харькове, Запорожье, Львове и Одессе. Их достаточно, чтобы проводить до тысячи операций в год; подготовленного персонала тоже хватает. Тем не менее, за год оперируется не больше 140 человек. Остальные либо ищут деньги на трансплантацию за рубежом, либо покорно ждут смерти. Исключение составляет только родственное донорство: матери жертвуют почку детям, братья – сестрам. Однако оно покрывает не больше 20 процентов всей потребности в пересадке. Трупное же донорство находится в полнейшем упадке, и этому виной целый список проблем и препятствий.

Эксперты в области трансплантологии считают, что корни прискорбной ситуации таятся в законе о пересадке органов, принятом еще в 1999 году. Согласно ему, в стране действует принцип «презумпции несогласия». В мире подходов к донорству два. По презумпции согласия любой человек автоматически согласен на посмертное донорство. Если же он органами делиться не хочет, он должен написать об этом заявление. Презумпция несогласия работает в прямо противоположном направлении: требуется написание заявления о том, что после смерти человек не против стать донором. В большинстве стран Европейского Союза действует презумпция согласия с незначительными оговорками или тонкостями. «Несогласие» принято в Британии и Германии; оно же распространено в большинстве штатов США. При этом в упомянутых странах весьма развита практика завещать свои органы для посмертного донорства.

У нас такой традиции нет. Мало того, человек, желающий поучаствовать в программах трансплантологов, даже не знает, куда нести заявление со своим согласием. А в большинстве своем население либо равнодушно к трансплантологии, либо относится к ней с подозрением и на донорство не соглашается.

Следующая проблема заключается в отсутствии оборудования, необходимого для констатации смерти мозга. А без заключения, выданного прибором, изымать органы из трупа запрещено, даже если при жизни человек умудрился составить заявление и нашел организацию, которая оные принимает и регистрирует.

Не меньше мешает развитию трансплантологии и отсутствие финансирования на уровне донорского этапа. В тех лечебных учреждениях, где можно было бы брать органы, врачи категорически не заинтересованы в выявлении реципиентов, а уж тем более в передаче их соответствующим специалистам. Это дополнительные и никак не оплачиваемые хлопоты, которые категорически неинтересны медикам, и так перегруженным работой. Ситуация усугубляется полной незащищенностью реаниматологов. Они боятся – и порой обоснованно – обвинений в том, что «зарезали человека». Так что не стремятся привлекать внимание человека к тому моменту, что он нуждается в пересадке.

Очень плохо обстоит дело и с координацией всего трансплантат-процесса. Связи между разными больницами, где имеются реципиенты и где может оказаться потенциальный донор, просто отсутствуют. Как говорят эксперты, если вдруг сегодня обнаружится пара десятков органов, они останутся невостребованными: никто не знает, кому именно их пересадить. Ведь нужно провести целый ряд анализов на совместимость, обеспечить правильное хранение и транспортировку – а таких возможностей в большинстве больниц не наблюдается. Очень часто трансплантологи вспоминают прискорбный случай: родственники погибшего человека, отличавшегося при жизни завидным здоровьем, дали разрешение на использование его органов. Но отсутствие координации сделало их благородный жест бесполезным: нет базы, нет возможности быстро изъять необходимое, нет условий для промежуточных этапов трансплантации.

Мифы и страхи

Трансплантология окутана целым облаком заблуждений и предубеждений. Возможно, это одна из причин, по которым рядовой гражданин стремится выдерживать дистанцию с этой отраслью медицины. Так, к примеру, люди убеждены, что любому человеку можно пересадить ту же почку от какого угодно донора – и недоумевают, почему реципиенты ждут годами своей очереди. Между тем, орган должен подходить будущему носителю по длинному списку показателей. Это не только генетическая совместимость и группа крови, не менее важны, к примеру, вес и размер. Согласитесь, ребенку не пересадишь почку взрослого, она просто не поместится в нем. А взрослому не подойдет детский орган, поскольку он просто не будет справляться с непосредственными физиологическими функциями. Соответственно, человек может десять лет ждать подходящего донора – а может получить приглашение на операцию на следующий день после попадания в список ожидания. И только потому, что появилась почка, которая подходит именно ему.

Еще один миф, серьезно осложняющий жизнь трансплантологов, гласит, что далеко не всякая почка приживается у реципиента. Порой доходит до смешного (если бы это не было так печально): человеку предлагают операцию, а он отказывается из-за того, что орган «все равно будет отторгнут». На самом деле пересадка далеко продвинулась вперед по сравнению с первыми операциями. Острые отторжения случаются очень редко, поскольку пациента во время и после операции поддерживают весьма эффективными иммунодепрессантами. Если же все-таки начинается процесс отторжения, то проводится ретрансплантация, которая гарантирует, что тяжелых последствий попытка пересадки органа не вызовет. Недолговечность функционирования трансплантированного органа – тоже распространенный миф. Пересаженная почка в среднем без сбоев функционирует лет десять, если пациент ведет правильный образ жизни и не пропускает прием прописанных препаратов. Известны случаи, когда имплантат верой и правдой служил до 30 лет.

Самый страшный ужас рядового члена общества – «черные трансплантологи». В незаконной торговле органами люди склонны подозревать даже абсолютно честных хирургов, имеющих незапятнанную репутацию. Между тем, эксперты утверждают, что такой вариант развития событий абсолютно нереален. Для того, чтобы провести операцию по пересадке органа, требуется участие 15-20 специалистов. Подкупить всю бригаду невозможно не только потому, что денег не хватит, но и вследствие того, что среди команды наверняка найдется хоть один врач, не забывший клятву Гиппократа, и хоть одна чересчур болтливая медсестричка.

Люди, имеющие непосредственное отношение к трансплантологии, считают, что ее можно и нужно пропагандировать. Даже презумпция несогласия преодолима личным примером: в Индии некогда в семье врачей умер ребенок, и родители пожертвовали его органы в пользу нуждающихся в пересадке. Сейчас эта область страны может похвастаться самой развитой трансплантологией.

А в испанских церквях частенько можно встретить табличку, на которой написано: «На небе ваши органы не нужны». Если эту мысль донести до массового сознания, многие люди, обреченно ждущие смерти, могут продолжить жить за счет органов, которые мертвому, собственно, действительно уже не пригодятся.

Написать ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *